Интервью Дэвида Тибета немецкому журналу Gift

 

В прошлом выпуске журнала мы анонсировали интервью с Дэвидом Тибетом. Результат краткой беседы, состоявшейся за бокалом пива с легкой закуской, перед Вами.

Gift: Дэвид, расскажи, как рождаются твои тексты?

Дэвид: У меня не настолько много свободного времени, чтобы посвещать его обдумыванию специально заданной темы или заучиванию каких либо стихотворных строф. Например, идея альбома Horse родилась у меня в одном из баров в Токио, в котором я, немного перебрав спиртного, неожиданно вспомнил свою былую подругу, подсевшую на героин (по английски Horse = героин). Я принялся записывать все, что в тот момент приходило мне в голову.

Точно также обстояло с написанием песни A Song For Douglas P., When He is Dead (Песня для Douglas P., написанная после его смерти). Я всего лишь представил, что бы стало, если бы Douglas умер, и свои грустные чуства по этому поводу. Все эти ощущения я просто положил на бумагу.

Gift: Какое значение имеют для тебя такие столь часто используемые символы, как Noddy и свастика?

Дэвид: Я очень легко становлюсь одержимым подобными вещами. Что касается Noddy, однажды мне было видение этого существа расспятого на небесах, и на следующее утро я бросился скупать все что только можно, связанное с Noddy. Сейчас у меня внушительная коллекция чайного сервиза и гардин с изображением Noddy. И это серьезно: я действительно люблю это существо, а равно различные детские истории.

Что до свастики, она - буддистский символ счастья, что меня в ней и привлекает. Мне известно, что многие в Германии считают меня на этом основании фашистом. Признаться, мне на это наплевать. Мы специально выпускали пластинки, доход от которых шел в поддержку тибетских беженцев и на борьбу против опытов с животными. Если после этого кто-то продолжает верить в мой фашизм, мне лично все равно. У этого символа двухтысячелетняя история до момента использования Гитлером.

Gift: И тебя не раздражает уверенность некоторых, что ты – фашист?

Дэвид: Совершенно. Одно из достоинств свастики как символа в его провокационности. Поэтому, я считаю идею назвать альбом Swastikas For Noddy гениальной, благодаря ее пародоксальности. Я совершенно не интересуюсь политикой, мне ненавистны Левые, равно как и Правые. Будучи буддистом, я не делаю разницы между людьми по их политическим пристрастиям, а лишь по тому, насколько они мне симпатичны.

Gift: Ходят слухи, что ты пишешь книгу. Если не секрет, о чем она.

Дэвид: Книга выйдет после того, как я покончу с теми проектами, над которыми я сейчас работаю (3 LP от Current 93, две совместные работы: с HOH и с Стивеном Степлтоном из Nurse With Wound). В нее войдут мои апокалиптические видения и перевод тибетской народной песни.

Gift: Current 93 - очень плодовитая команда. Для других групп типично выпускать один альбом в год. Откуда черпаешь ты свое вдохновение?

Дэвид: Я легок на подъем. Когда мне в голову приходит идея, я тотчас набираю номер Douglas`а, поскольку сам не способен написать музыку, и напеваю ему мелодию. После этого прошу его или кого-либо другого приехать, с тем чтобы переложить мою мелодию на музыку. Я постоянно делаю каки-либо записи, всегда ношу с собой записную книжку, в которую записываю свои мысли. Все происходит очень быстро и спонтанно, поэтому при прослушиваии наших пластинок порой возникает ощущение незаконченности, возможно (следует длительная пауза - Ред.) над ними можно было бы еще поработать.

Gift: Позволь задать банальный вопрос: существует ли какая либо взаимосвязь между Current 93 - David Tibet - и Aleister Crowley?

Дэвид: На настоящий момент - нет. По приезде в Лондон в 1982 году я стал членом Ordo Templi Orientalis (Орден Восточных Тамплиеров). Началось же мое увлечение Кроули, когда мне было еще 10 лет. Среди моих друзей много последователей Кроули, например, Hilmar из Исландии, у которого в коллекции огромное количество картин, а также магический посох Кроули. В ту пору мы работали рука об руку с Genesis P. Orridge.

Gift: Как ты относишься к последнему сейчас?

Дэвид: У меня к нему самые теплые чувства. Даже несмотря на то, что я вынужден был порвать с ним, будучи неогласен с его стилем руководства Temple Of Psychick Youth (Храм Душевной Юности), я считаю его классным парнем. Также как и мне, ему наплевать на чужие мнения, и он настолько же дорожит вниманием публики, как и я. У меня совершенно отсутствует благоговение перед заголовками в желтой прессе. Абсолютно безразличен к танцевальной музыке, Acid-House`у, Hip Hop`у.

Gift: Как ты относишься к своим слушателям? Какими бы ты хотел их видеть?

Дэвид: Ну, в большинстве, прежде всего это видно на примере Германии, это - готы, как правило - индивидуалистского толка...

Gift: Ты все время играешь с одними и теми же людьми из разных групп, причиной этого - твое желание изолироваться от музыкальной индустрии, или просто вас связывают дружеские чувства?

Дэвид: Мы и в самом деле - хорошие приятели. То, что за этим стоит, можно представить на примере, если бы мы все были земляками и повстечались вдали от родины, само собой мы бы сошлись, сдружились, держались бы вместе. Иногда я работаю с Douglas P. из Death In June, иногда с Steven из NWW или с Hilmar.

Еще накануне моего приезда в Лондон мне нравились такие команды, как Crisis, Crash, Nurse With Wound и Throbbing Gristle. Мне выпала удача сотрудничать со всеми из них в последующие годы вплоть до сегодняшнего дня...

 

Примечание редакции: То, что мы поместили изображение перевернутого креста на обложку этого номера, никак не связано с Тибетом.

Инга и друг